12:15 

Утренняя зарисовка

Mori Mey
по дождливым улицам без зонта, мостовыми и лужами босиком
И тело человеческое может звучать..
Утро. Приоткрытый инструмент. Зелено-желтый краешек неба. Застывшие неподвижно шестеренки и винтики, молоточки, нависшие над струнами, проводами, рельсами, отвыкшими от собственных звуков.
Крышка поднимается выше. Одна шестеренка, другая — скрипнули, повернулись,щелкнул тумблер. Прозрачные лучи света ударили по металлу крыш, и те неуверенно отозвались. Пара пробных аккордов. Настройка. Еще пара аккордов. Негромко загудели моторы, загорелись зеленые лампочки. Механизм напрягся, преодолевая окоченение сна, под напором электричества заворочались шестерни, растягивая пружины, опустились поршни. Миг затишья и наивысшего напряжения. Готово! Сжаты пружины, поршни выброшены, импульс — и огромная машина, ровно гудя, вошла в обычный ритм.
Марш. Размеренный, звонкий, с литаврами и ударными. Левой! Левой! Крышка откинута. Грохот и гул. Люди. Голоса, звенящие хором, в разных тональностях и длительности. Ритмичный стук каблуков, сердца, клавиш. Толпы. И каждое тело — нота. В сложнейшей из увертюр для сложнейшего из инструментов.
А за маршем — вальс. Кружение, переход, кружение. Улыбки, блестки, шорох платьев. Ой! Наступили на ногу, на подол. Снова кружение до одури, до изнеможения, до конца партии.
Ни в этом ли смысл: верно вставив короткую фразу, создать мелодию, не прервав и не испортив фальшивой нотой?
И механизм живет стараниями вертящихся в нем шестеренок. И звучит музыка.

@темы: мысля, писанина

URL
   

* * * *

главная